Помывка.

Бабушке уже 84. Она говорит об этом постоянно: [Так а что ты хочешь? Мне ж уже 84 года!]
- и улыбается железными зубами. Волосы короткие и седые торчат в разные стороны.
Роста невеликого, ноги - перевернутая "Y" или "Х", как говорят у нас. Но она не негр.
Лицом Бабушка похожа на шимпанзе, в основном, из-за привычки обнажать зубы при
улыбке и когда чешется.

Бабушка не любит ничего делать. И не делает. Единственная возможность заставить её
подняться с мягкой постельки - это "бить" на жадность :

- Бабушка, пойдемте мытца, - говорю я с утра.

- Ой, Олечка, ой, милая, тааак голова прямо закружилась, 
  что не могу мытца сегодня никак! Да я мылась же вчера!

- Бабушка, Вы мылись последний раз три недели назад, 
  а потом опять воду отключат!

- Ну ладно, сейчас выпью таблетку, полежу чуть-чуть, и пойдем.
Бабушка пьёт таблетки пачками и баночками, и организм её уже настолько привык ко всяким
цитрамонам и аскофенам, что не чувствует ровно никакого эффекта. Поэтому сейчас Бабушка
пьёт у нас очень дорогие и сильные таблетки "Рондо" и "Ундевит".

Этот диалог с небольшими отступлениями в виде упоминания своего возраста со значительным
выражением лица, спрашиванием, сколько мне лет, и радостным высчитыванием разницы
(в 60 лет), повторяется пять-семь раз..

Потом я решительно набираю в ванну воды и сообщаю об этом Бабушке :
- Нет! Нет! Никак не могу мытца сейчас, просто тааак голова ещё никогда 
  не кружилась! Олечка, милая, не пойду сегодня мытца!

- (с отчаянием): Бабушка, я уже ПОЛБУТЫЛКИ шампуня в ванну вылила, 
  придется выпускать теперь!

- Да ты что!? Такая хорошая вода! Уже иду, иду!
Потом я запихиваю этого огромного пупса в ванную, поочередно все негнущиеся части
слоновьего тела.

Бабушка помещается, лежа, в ванне целиком. Жмурится от удовольствия... Я свободно
вхожу в Бабушкину комнату с намерением выкинуть хоть что-нибудь, пока Бабушка
не видит и не переживает утраты своих сокровищ, и, наконец, проветрить. Окидываю
взглядом не меньше ста пустых пыльных пивных бутылок, вздыхаю и : забиваю на них.

Бабушка является нашей собственной квартирной попрошайкой бутылок. Когда к нам
приходят гости, она, заворачивая на пальчики полы халата, интересуется: [Ребятки,
а вы мне бутылочки не оставите?] Впрочем, почему бутылок? Она просит постоянно и все,
легко ползает по всем ящикам и ящичкам в отсутствие хозяев, перекладывая бумажки,
карандаши и презервативы. При этом ничего не берет. Просит попробовать печенье,
плеснуть пива, намазать вот этого на хлебушек, а вот этого чуть-чуть и т.д..

Заглядываю в первый попавшийся мешок и с удивлением узнаю обрезки грязных тряпок,
выкинутых мной несколько недель назад.. Под подушкой у Бабушки таятся макароны.
А под матрасом в ногах в матерчатом мешочке - плесневые сухари. Подоконник украшен
обертками от шоколадок, отдельно стоят несколько фотографий с внуками и значок
с Андреем Губиным (?!). На полках теснятся пластмассовые стаканчики, вытянутые
из нашей помойки, подобранные на улице ключи, пуговицы..

Отдельно лежат несколько спичечных коробков. Бабушка всегда уносит спички с кухни,
поэтому, чтобы зажечь газ, надо неминуемо тащиться к ней в комнату или клянчить
у соседей зажигалку...

Возвращаюсь в ванную через полчаса с намерением натереть Бабушку до блеска,
но с намыленной головой она прогоняет меня, Бабушке лень шевелиться и начинать мойку.

Ещё через полчаса Бабушка становится бордовой, под глазами выделяются круги,
а вода - непрозрачна.

Несмотря на её протесты, я засучиваю рукава, снимаю часы, намыливаю мочалку
и начинаю ей драить Бабушку со всех сторон и во всех складках. Бабушка попискивает
и направляет: "Теперь шею.. теперь спину.. теперь руку.. теперь эту руку.. а эту руку?!"
Я возмущаюсь, ведь уже мыла! Но Бабушка непреклонна...

Ещё через полчаса, помыв Бабушке шею четыре раза, а между пальцами ног - семь раз,
состригаю с них нёгти и намекаю, что пора вылезать... Бабушка ленится, но без воды
ей холодно, а до крана не дотянуться...

Одевать Бабушку нелегко. Панталоны не хотят натягиваться на распухшую чистую
Бабушку, в ночную рубашку пролезает только голова.. Утерев пот, я убеждаю Бабушку
добежать до комнаты, особо не одеваясь, пока никого нет, и сразу залезть под одеяло,
Бабушка соглашается, но требует чаю и две газетки в намокшие тапочки. Я рысцой бегу
искать газетки, звонит телефон, и я забываю про Бабушку на десять минут...
Спохватываюсь, но бабушка неумолимо стоит на штанах внука босиком и причесывается
красной пластмассовой расческой. В газетках на босу ногу Бабушка бредет в комнату, но,
конечно же, не сразу, сначала она заглядывает во все остальные комнаты, выясняя
насущные вопросы: нет ли конфетки, что мы будем кушать, какое сегодня число
и чего это она сегодня такая больная?..

<<= 2002